Повесть написана по сюжету фильма — Самая обаятельная и привлекательная
Глава 1. Жизнь в режиме «База»
Давайте сразу договоримся на берегу: если вы ждете историю о том, как тридцатидевятилетняя женщина внезапно просыпается, осознает свою «уникальность», выбрасывает старые джинсы и превращается в роковую соблазнительницу с тремя миллионами подписчиков — закройте эту вкладку. Моя жизнь устроена гораздо проще. Настолько проще, что мой личный вайб можно описать одним коротким словом из молодежного сленга моей племянницы. База.
Я — Надя Клюева, и я абсолютно, оглушительно невидима для этого города.
Если бы в Москве проводился чемпионат по маскировке на местности, я бы взяла золото, даже не переодеваясь из своего любимого бежевого худи оверсайз. Я работаю старшим инспектором по логистике в крупной строительной компании «Монолит-Групп». Мой рабочий день — это бесконечные таблицы Excel, трекинг фур с арматурой где-то под интригующим Вышним Волочком и разборки с суровыми водителями цементовозов, которые разговаривают исключительно матом и междометиями. И знаете что? Мне в этом мире абсолютно спокойно. Цифры сошлись, фура доехала, цемент залили — день прожил не зря.
Мой кабинет номер 405 на четвертом этаже нашего стеклянного офиса — это филиал тихой гавани посреди бушующего корпоративного океана. Пока в соседнем отделе маркетинга молодые зумеры с горящими глазами обсуждают «прогревы», «лидогенерацию» и «метавселенные», мы с моим коллегой Мишей Дятловым играем в обеденный перерыв в настольные морские бой или старую добрую «Монополию».
— Надь, тебе кофе как обычно? Две ложки сахара и без капли этого их новомодного кокосового молока? — Миша поднялся из-за соседнего стола, привычным жестом поправляя сползающие на переносицу очки.
Миша Дятлов — это ходячий памятник надежности. Мы сидим плечом к плечу уже пять лет. Он носит простые вязаные джемперы, которые ему, кажется, до сих пор покупает мама, всегда помнит, когда у меня дедлайн по отчетам, и умеет молча сочувствовать, когда логистическая система наглухо зависает.
— Да, Миш, спасибо. И если там на кухне осталась та шоколадка с орехами, захвати пару долек, — я не отрывала взгляда от монитора, где как раз обновлялась карта дорожных работ.
— Будет сделано, — улыбнулся Миша. У него была такая уютная, домашняя улыбка, от которой в кабинете сразу становилось как будто немного теплее.
Через пять минут он вернулся, бережно неся две керамические кружки. От моего кофе поднимался правильный, крепкий пар. Я сделала глоток, блаженно зажмурилась и подумала, что в принципе моя жизнь вполне себе удалась. У меня есть стабильная зарплата, взрослая кошка по имени Котлета, тихая квартира в спальном районе и Миша, который всегда знает, сколько сахара мне нужно для счастья. Поезд моей личной жизни давно ушел, помахав на прощание хвостовым вагоном, но я не сильно и расстраивалась. Зачем усложнять то, что и так работает?
Но у вселенной, как выяснилось чуть позже, на мой счет были совершенно другие, довольно циничные планы.
Всё началось вечером того же дня в вагоне большой кольцевой линии метро. Был час пик. Переполненный состав плавно мчался в подземном туннеле, пассажиры привычно уткнулись в свои смартфоны, а я висела на поручне, лениво разглядывая рекламу быстрых займов на стене вагона.
На станции «Проспект Мира» толпа качнулась, и в вагон буквально вплыло Нечто.
Это была женщина, которая выглядела так, будто её случайно вырезали из дорогого глянцевого журнала и по ошибке вставили в декорации московской подземки. Роскошное белоснежное пальто, из-под которого виднелись безупречные брюки палаццо, огромные стильные солнцезащитные очки на пол-лица (в метро, ага), шлейф умопомрачительно дорогого парфюма с нотами селективного инжира и идеальная укладка волосок к волоску. В руках она бережно сжимала новенький айфон в чехле из крокодиловой кожи. Вся эта конструкция буквально кричала: «Успешный успех, осознанность, триумф женской энергии!».
Пассажиры инстинктивно расступались перед ней, боясь испачкать её белизну своими серыми осенними куртками. Дама изящно ухватилась за поручень прямо рядом со мной, повернула голову, на секунду приспустила свои огромные очки и округлила идеально накрашенные глаза.
— Надька?! Клюева?! Господи, не может быть! — раздался звонкий, театральный и до боли знакомый голос.
Я зажмурилась, потрясла головой, снова посмотрела на неё и внутри меня словно сработал триггер двадцатилетней давности.
— Сусанна?.. Сусанка, ты что ли?
Это была моя одноклассница. Та самая Сусанна, которая в школе была тихой, невзрачной девочкой с вечно растрепанными косичками, над которой все подшучивали из-за её нелепых нарядов. Но сейчас передо мной стоял совершенно другой биологический вид.
— О боже, Клюева, сколько лет, сколько зим! — Сусанна, ничуть не смущаясь толпы, крепко обняла меня, обдав облаком своего люксового парфюма. — Ты как здесь? Всё в той же логистике? Ой, мамочки, ну посмотри на себя… Ты почему в этом… худи? Оно же тебя полностью стирает! Где твоя женская проявленность? Где сексуальный магнетизм?
Я неловко переступила с ноги на ногу в своих старых, но жутко удобных кроссовках.
— Ну… мне так удобно, Сусанн. Работа такая, фуры, арматура. Да и зачем мне магнетизм в сорок лет-то почти?
— Так, стоп! Убери этот деструктивный паттерн из своей головы! — Сусанна решительно схватила меня за руку и вытащила вслед за собой на платформу станции, полностью проигнорировав тот факт, что мне нужно было ехать дальше. — Какие сорок лет, Клюева? Жизнь только начинается! Ты просто застряла в текстурах своей серой бытовухи. Твоя анахата-чакра заблокирована наглухо, я же вижу!
Мы вышли на улицу. Дождь почти прекратился, и у входа в метро, прямо на запрещающей разметке, сияя лакированными боками, стоял новенький пафосный Porsche Cayenne. Сусанна небрежно щелкнула брелоком, двери мягко открылись.
— Садись, подвезу, — скомандовала она, усаживаясь в кожаное кресло, которое мгновенно подстроилось под её фигуру. — Нам нужно серьезно поговорить.
Я послушно полезла в салон, чувствуя себя неуклюжим медведем, который случайно забрался в кабину космического корабля. Внутри пахло дорогой кожей и новой техникой. На приборной панели мягко светился огромный экран мультимедиа.
— Слушай, Сусанн, а ты откуда… ну, всё это? — я аккуратно обвела глазами роскошный салон машины. — Ты же вроде на социолога училась?
Сусанна снисходительно иронично улыбнулась, плавно вклиниваясь в плотный поток машин на Садовом кольце.
— Социология — это вчерашний день, Надик. Сейчас я топовый коуч по отношениям. Автор марафона «Приручи своего миллионера: Инструкция по квантовому переходу в статус Альфа». У меня миллион подписчиков в блоге, закрытый клуб для женщин и личные консультации за такие деньги, что тебе лучше не знать, чтобы не испортить аппетит. Мой муж Аркадий — известный саунд-продюсер, мы с ним идеальная пара, живем в загородном пентхаусе, полное слияние душ и энергий. И я просто не могу спокойно смотреть, как моя школьная подруга сливает свой потенциал в унитаз!
Она резко повернула голову ко мне, на секунду отвлекшись от дороги, и её взгляд стал пугающе целеустремленным:
— Короче, Клюева. Диагноз ясен. Будем делать из тебя премиальный продукт на брачном рынке. Я беру тебя под свое личное кураторство по бартеру — ради старой дружбы. Мы перепрошьем твои настройки, внедрим правильные скрипты поведения, сменим этот твой базовый гардероб, и ты у меня через месяц будешь выбирать между вице-президентом банка и главным архитектором столицы. У тебя на работе есть нормальные, статусные мужчины?
Я сглотнула тяжелый ком, глядя, как мимо окон Porsche проносятся яркие огни вечерней Москвы. В голове почему-то сразу всплыл образ нашего коммерческого директора Володи Смирнова — главного офисного нарцисса, который ходил в беспроводных наушниках, пил исключительно матча-латте на кокосовом молоке за пятьсот рублей и смотрел на всех логистов как на досадное недоразумение.
— Ну… есть у нас один, — тихо сказала я. — Володя Смирнов. Красавчик. Коммерческий. Но он на меня даже не смотрит. Я для него как деталь от принтера.
— Отлично! Объект выбран, — Сусанна победно ударила ладонью по кожаному рулю, и машина мощно ускорилась. — Володя так Володя. Будет для тебя тестовым полигоном. Завтра я пришлю тебе доступ к моим закрытым вебинарам. Начнешь слушать аффирмации перед撥ном. И запомни, Надя, с сегодняшнего дня режим «База» официально отключен. Ты вступаешь в игру.
Я смотрела в окно на размытые капли дождя и внутри меня боролись два абсолютно противоположных чувства. С одной стороны, мне безумно хотелось открыть дверь и сбежать обратно в свое тихое худи, к Котлете и спокойным чаепитиям с Мишей Дятловым. А с другой… какая-то маленькая, давно похороненная под тоннами логистических отчетов женская искорка вдруг робко шевельнулась в груди.
«А вдруг? — подумала я, поправляя воротник. — Вдруг эта её безумная магия квантовых переходов действительно работает?».
Я еще не знала, что эта игра в «альфа-женщину» очень скоро превратит мою тихую, размеренную жизнь в сплошную комедию ошибок, где главным призом окажется вовсе не то, что было нарисовано на красивой карте желаний Сусанны.
Глава 2. Стилистический аудит и психологический абьюз
Вы когда-нибудь пробовали засыпать под голос, который вкрадчиво внушает вам из динамика телефона, что вы — «божественный сосуд изобилия и магнит для альфа-самцов»
Попробуйте как-нибудь на досуге, очень бодрит. Особенно если в этот момент на вашей груди сидит трехцветная кошка Котлета и смотрит на вас с таким выражением морды, будто прямо сейчас собирается вызвать бригаду неотложной психиатрической помощи.
— Котлета, не смотри на меня так, — прошептала я в темноту своей тридцатиметровой квартиры, пытаясь поудобнее устроить голову на подушке. — Это не я сошла с ума. Это Сусанна. Она дипломированный специалист. У неё миллион подписчиков, а у тебя — только блохи в анамнезе и вечно пустая миска.
Из телефона тем временем продолжал литься дорогой, бархатный голос моей школьной подруги, наложенный на расслабляющие звуки тибетских чаш: «Я полностью принимаю свою проявленность. Моя анахата-чакра открыта для квантового перехода. Мужчины смотрят на меня и видят безупречное совершенство. Мой пульс — это ритм вселенной…»
«Мой пульс — это ритм Вышнего Волочка, где застряла фура со щебнем», — уныло подумала я, отключая вебинар. Сусанна прислала мне целую папку с аудиоматериалами и строго-настрого запретила засыпать без «прошивки подсознания». Ещё она заставила меня составить карту желаний в специальном приложении на смартфоне. Теперь на экране моего айфона красовался дикий коллаж: Porsche Cayenne, Сейшельские острова, пачка стодолларовых купюр и Володя Смирнов, которого я нагло вырезала с общей фотографии на корпоративном сайте «Монолит-Групп». Выглядело это так, словно Володю разыскивает интерпол за мошенничество на Сейшелах, но Сусанна уверяла, что «визуализация — это первый шаг к доминированию».
В пятницу утром марафон «Альфа-перехода» официально вступил в свою практическую фазу.
Сусанна вызвала меня на промежуточный зум-созвон прямо в 08:15, когда я ещё стояла в одном махровом халате перед зеркалом, пытаясь замазать консилером синяки от ночной «проработки травм».
— Так, Клюева, включай камеру, — Сусанна на экране выглядела так, словно уже успела посетить личного стилиста, сдать три анализа на биохакинг и заработать первый миллион за сегодня. Она сидела в интерьере своей безупречной белой кухни и пила что-то подозрительно зеленое. — О боже… Выключи камеру. Надя, что это на тебе?
— Халат… — растерянно пискнула я.
— Это не халат, это преступление против твоей сексуальной энергии! Клюева, ты в этом мешке выглядишь как председатель колхоза на пенсии. Быстро записывай скрипт на сегодня. Твоя задача на первый рабочий день — сломать привычный паттерн восприятия. Володя Смирнов должен увидеть, что деталь от принтера внезапно превратилась в эксклюзивную деталь от Ламборгини. Поняла?
— Сусанн, а можно я просто отчет по логистике сдам? — жалобно попросила я.
— Никаких отчетов! Точнее, отчет сдай, но в режиме «Загадочная Альфа». Зайди к нему в кабинет. Не стучи слишком громко — альфа-женщины не просят разрешения войти, они обозначают свое присутствие. Наклонись над столом так, чтобы он почувствовал твой парфюм. Кстати, ты купила то, что я велела?
Я со вздохом покрутила в руках крошечный пробник селективных духов с запахом «копченого инжира и кожи», за который вчера отдала в торговом центре три тысячи рублей. Пахло это чудо парфюмерии так, будто в инжировом саду кто-то долго и упорно жег старые покрышки. Но Сусанна утверждала, что именно этот аромат бьет прямо в подсознание статусных мужчин.
В девять утра я переступила порог нашего офиса на четвертом этаже. Кожаные шпильки, которые я откопала на дне шкафа, нещадно жали в подъеме, а узкая юбка-карандаш мешала делать широкие шаги, к которым я привыкла в своих любимых кроссовках. Я шла по коридору «Монолит-Групп» странной, пружинящей походкой парализованного кузнечика, судорожно повторяя про себя утреннюю аффирмацию: «Я самая обаятельная и привлекательная… Я магнит для инвестиций…»
— Надька! Привет! Ты чего это сегодня… при параде? — из-за угла выскочила Шура из профкома, которая вечно собирала со всего этажа деньги то на дни рождения, то на похороны чьих-то троюродных бабушек. Шура застыла, оглядывая меня с ног до головы своими круглыми, всевидящими глазами. — Юбка новая? Или на свидание собралась? А деньги на подарок сисадмину сдавать будешь?
— Доброе утро, Александра, — я постаралась понизить голос на две октавы, как учила Сусанна (это якобы добавляло голосу бархатной авторитетности). — Деньги сдам позже. Сейчас у меня более… глобальные задачи.
Шура осталась стоять с пачкой квитанций и абсолютно круглыми от изумления глазами. Первое разрушение паттерна прошло успешно.
Я доковыляла до своего кабинета номер 405 и осторожно толкнула дверь. Миша Дятлов уже сидел за своим рабочим столом. На нем был его привычный, уютный синий джемпер в ромбик, а перед ним дымились две наши традиционные кружки с кофе.
Увидев меня, Миша замер. Его рука с чайной ложкой так и застыла в воздухе, а очки смешно съехали на самый кончик носа. Он медленно поднялся со своего кресла, не отрывая от меня взгляда.
— Надя?.. — тихо, почти испуганно произнес он. — Ты… ты как-то по-другому сегодня выглядишь. У тебя всё хорошо? Ничего не случилось?
— Всё отлично, Миша, — я прошла к своему столу, стараясь грациозно опустить сумку на тумбочку. Получилось слишком резко, и стопка папок с грохотом полетела на пол. — Ой!
Миша тут же бросился мне на помощь, судорожно собирая бумаги.
— Надь, ты осторожнее на таких каблуках. Ты же обычно в кроссовках… И… от тебя как-то странно пахнет. Словно на нашей автобазе под Вышним Волочком кто-то шашлыки жарил. На костре из покрышек.
Я мысленно прокляла Сусанну и её «копченый инжир».
— Это селективный парфюм, Миша. Сложный аромат для сложных натур. Ты ничего не понимаешь в современных трендах.
— Наверное, — Миша виновато улыбнулся и протянул мне мою кружку. — Главное, что сахара там ровно две ложки, как ты любишь. Пей, а то остынет. Ты сегодня… очень красивая, Надь. Правда. Тебе идет эта юбка.
В его глазах было столько искренней, мягкой и какой-то очень домашней заботы, что мне на секунду стало жутко стыдно за всю эту мою утреннюю клоунаду с аффирмациями. Миша видел во мне человека. Настоящую Надю, а не «продукт на брачном рынке».
Но отступать было поздно. На часах было 10:15 — время, когда наш коммерческий директор Володя Смирнов обычно шел к кофемашине в конце коридора, чтобы заказать свой неизменный матча-латте.
Я взяла в руки папку с квартальным отчетом по логистике, глубоко вздохнула, расправила плечи и, превозмогая боль в зажатых шпильками пальцах, двинулась на охоту. Сусанна на вебинаре говорила, что первый контакт — самый важный. Нужно закинуть крючок и заставить объект сомневаться в своей исключительности.
Володя Смирнов действительно стоял у кофемашины. Он выглядел как живое воплощение успеха: безупречный дорогой костюм, беспроводные наушники в ушах, идеальная стрижка и легкий загар, словно он только вчера вернулся со стратегической сессии в Сочи. Он лениво листал ленту новостей в своем смартфоне, ожидая, пока автомат нальет его зеленый напиток.
Я подошла ближе. Сердце колотилось где-то в районе горла. «Я самая обаятельная и привлекательная… Я магнит…» — судорожно крутилось в голове.
Я сделала шаг вперед и, как велела Сусанна, без стука и лишних приветствий встала прямо рядом с ним, оперевшись локтем о край барной стойки кофе-пойнта. Наклонилась чуть ближе, чтобы облако «копченого инжира» гарантированно накрыло его коммерческие рецепторы.
Володя почувствовал запах, поморщился, вытащил один наушник из уха и удивленно повернул голову в мою сторону. Его брови поползли вверх, когда он узнал во мне ту самую тихую Надю из отдела логистики, которая обычно ходила по стеночке.
— Э-э… Надя? Доброе утро, — Володя смерил меня беглым, оценивающим взглядом. — У вас какой-то вопрос по фурам? Нам нужно согласовать поставку цемента на объект в Химках?
Я посмотрела на него своим самым, как мне казалось, загадочным и томным взглядом, который Сусанна называла «взглядом тигрицы перед прыжком». Правда, из-за того, что левая туфля нещадно натерла мне пятку, взгляд, скорее всего, получился как у тигрицы, которой случайно наступили на хвост.
— Поставка в Химках полностью под контролем, Владимир, — протянула я, стараясь говорить медленно и бархатно. — Я принесла вам отчет. Но цифры — это такая скучная материя… Вы не находите? Иногда хочется поговорить о чем-то более… глубоком. О квантовых переходах вселенной, например. Или о ритмах, которые нас окружают.
Володя Смирнов замер. Он посмотрел на меня, потом на папку в моих руках, потом снова на мое пунцовое от смущения лицо. На его ухоженном лице отразилось крайнее, граничащее с испугом недоумение. Он явно прикидывал, не перепутала ли старший инспектор по логистике утренний кофе с чем-то более крепким.
В этот момент кофемашина громко звякнула, сообщая о готовности матча-латте. Володя судорожно схватил свой стаканчик, сделал шаг назад и неловко улыбнулся:
— Да… Надя. Конечно. Квантовые переходы — это очень интересно. Оставьте отчет на моем столе, я посмотрю его… позже. На следующей неделе. Хорошего дня.
Он буквально сбежал по коридору, на ходу вставляя наушник обратно в ухо и то и дело испуганно оборачиваясь в мою сторону.
Я осталась стоять у кофемашины в своих жутких шпильках, сжимая в руках папку. Щеки горели огнем, а внутри меня громко и отчетливо хохотала та самая Надя Клюева, которая привыкла жить в режиме «База».
«Ну что, Альфа-женщина, — иронично подумала я, глядя на свое отражение в глянцевом боку кофемашины. — Первый контакт прошел идеально. Объект закинул крючок и улетел в стратосферу от ужаса. Кажется, твоя инструкция по укрощению Володю слегка сломала».
Глава 3. Пирожки с феромонами и первый созвон
— Клюева, ты гений! Это не провал, это тектонический сдвиг в его подсознании! — Сусанна на экране моего ноутбука победно взмахнула рукой, едва не опрокинув на себя стакан с очередным смузи. — То, что он сбежал, говорит лишь об одном: ты выбила его из зоны комфорта. Он привык, что женщины перед ним стелются, а тут пришла ты — загадочная, пахнущая инжиром женщина-сфинкс, и заговорила о квантовых переходах. Он теперь всю неделю будет думать, что ты имела в виду!
Я сидела перед камерой, поджав под себя ноги, и аккуратно наклеивала пластырь на стёртую до мяса левую пятку.
— Сусанн, мне кажется, он думал только об одном: не вызвать ли мне психиатрическую помощь прямо к кулеру. Он на меня смотрел так, будто я сектантка.
— Мужчины всегда боятся того, чего не могут понять, — безапелляционно отрезала моя наставница. — Логика — оружие бедных. Наш следующий шаг — удар по базовым инстинктам. Путь к сердцу альфа-самца лежит через его рецепторы. Записывай новый скрипт. Ты умеешь печь?
— Ну… шарлотку могу. И капкейки шоколадные с жидкой начинкой. Парни на нашей автобазе в Вышнем Волочке за эти капкейки готовы были без навигатора в тайгу ехать.
— Отлично! Печешь капкейки. Но! Никакого Вышнего Волочка. Ты приносишь их в офис в дорогой, стильной коробке. И когда Володя Смирнов спросит, откуда такая роскошь, ты небрежно бросаешь: «О, это из той закрытой французской кондитерской на Патриарших, куда пускают только по рекомендациям. Решила побаловать коллег». Поняла? Внедряем триггер дефицита и эксклюзивности. Мужчины обожают статусную еду.
Субботу и воскресенье я провела у плиты. Моя кухня, обычно пахнущая лишь Котлеткиным сухим кормом, превратилась в филиал парижской пекарни. Я честно старалась. Я купила самую дорогую бельгийскую шоколадную крошку, тростниковый сахар и даже нашла в интернете рецепт «капкейков с феромонами привлекательности» (спойлер: это обычная корица и мускатный орех, но в блогах коучей это называется «активаторами страсти»). Котлета преданно сидела на подоконнике, контролируя процесс и периодически пытаясь слизать крем с венчика.
В понедельник утром я, хромая чуть меньше обычного, вошла в офис «Монолит-Групп». В руках я бережно несла огромную, перевязанную шелковой лентой коробку из крафтового картона. Название бренда на коробке я предусмотрительно замазала стильным черным маркером, чтобы это выглядело максимально «секретно».
План Сусанны начал разваливаться в ту самую секунду, как я переступила порог нашего кабинета номер 405.
Миша Дятлов уже сидел за столом, обложившись распечатками транспортных накладных. Увидев коробку, он мгновенно отложил ручку, и его ноздри затрепетали.
— Надь… Скажи мне, что этот божественный запах шоколада и корицы исходит из этой коробки, а не кажется мне от недосыпа.
— Доброе утро, Миша, — я торжественно поставила коробку на комод посреди кабинета и развязала ленту. — Вообще-то, это… десерты из одной очень закрытой кондитерской на Патриарших. Нам с подругой дали туда гостевой флаер. Вот, решила угостить отдел.
Я открыла крышку. Шесть идеальных, пышных шоколадных капкейков с шапочками из нежного сливочного крема выглядели как произведение искусства. Миша подошел ближе, завороженно глядя на кондитерское чудо.
— На Патриарших, говоришь? — Миша аккуратно взял один капкейк, бережно придерживая его снизу ладонью. — Пахнет совсем как та шарлотка, которую ты два года назад приносила на мой день рождения. Потрясающе. Можно?
— Угощайся, конечно.
Миша откусил половину, и на его лице отразилось такое глубинное, абсолютное блаженство, какое не покажет ни один актер в рекламе автомобилей премиум-класса. Он зажмурился, блаженно замычал и закивал головой.
— Надь… Это отвал головы. Честно. Если на Патриарших пекут так же, как ты, то я готов переписать на эту кондитерскую свою долю в гаражном кооперативе. Какой крем! А внутри шоколад жидкий? Господи, это лучшее, что я ел в этом году!
В этот момент дверь кабинета приоткрылась, и внутрь заглянул Володя Смирнов. Он держал в руках свой неизменный стаканчик с матча-латте и выглядел слегка озабоченным — видимо, графики по Химкам всё-таки поплыли.
— Дятлов, Клюева, доброе утро. У вас… о, а чем это у вас так пахнет? — Володя остановился, его взгляд наткнулся на открытую коробку.
Я тут же выпрямилась, включила «бархатный голос» и сделала шаг вперед, слегка загородив Мишу спиной. Крючок был заброшен.
— Доброе утро, Владимир. Это капкейки из кондитерской «Le Secret» на Патриарших прудах. Туда невероятно сложно попасть, но у моей близкой подруги… особый статус. Заходите, угощайтесь. Это чистый эндорфин.
Володя Смирнов иронично приподнял бровь. Он подошел к коробке, изящно взял один капкейк двумя пальцами и осмотрел его со всех сторон с видом ресторанного критика.
— «Le Secret»? Хм, странно, я знаю все места на Патриках, но про это не слышал. Выглядит неплохо. Ладно, нарушу сегодня свою безглютеновую диету.
Он откусил кусочек. Я замерла, ожидая, когда «феромоны страсти» и мускатный орех ударят по его коммерческому эго. Володя прожевал, кивнул и снисходительно произнес:
— Да, текстура хорошая. Бисквит правильный, плотный. Но, как по мне, слишком много сахара. И кондитерам явно стоит поработать над подачей — крем немного съехал набок. В Париже в «Café de Flore» делают изящнее. Ладно, спасибо за угощение, Надя. Дятлов, жду тебя у себя в кабинете через десять минут с графиком поставок арматуры.
Володя развернулся и ушел, небрежно доедая капкейк на ходу.
Внутри меня словно что-то со свистом сдулось. Я посмотрела на коробку, где осталось всего три десерта. Мне стало так обидно, как не было давно. Я ведь полночи провела у духовки, высчитывала эти граммы, сожгла палец о противень… А этот глянцевый индюк просто пожевал, сравнил с Парижем и пошел дальше, даже «спасибо» нормально не сказав.
— Вот же пижон, — тихо, но злобно проворчал сзади Миша.
Я обернулась. Миша Дятлов стоял у стола, и его лицо было непривычно сердитым. Он смотрел на закрытую дверь кабинета Володи с явным раздражением.
— Ничего он не понимает в нормальной выпечке. В Париже он ел, видите ли… Надь, не слушай его. Этот капкейк — это шедевр. Честное слово. Текстура ему не та… Да этот Смирнов просто робот пластмассовый, он настоящую домашнюю еду от магазинного суррогата отличить не может!
Миша подошел ко мне, аккуратно взял с подноса второй капкейк и посмотрел на меня своими добрыми, теплыми глазами из-за стекол очков.
— Можно я еще один возьму? Для окончательной экспертизы. А то первый слишком быстро растаял.
Я посмотрела на Мишу, на его испачканный в белом креме нос, на его смешной джемпер в ромбик и вдруг впервые за это утро искренне, громко рассмеялась. Вся моя навязанная Сусанной «альфа-загадочность» слетела как шелуха. Мне стало так легко и весело.
— Ешь, Миш, конечно, — я протянула ему салфетку. — Хочешь — все забирай. Хоть кто-то в этом офисе ценит настоящий бельгийский шоколад, а не парижские вывески.
— С удовольствием! — Миша заулыбался, забирая десерт. — А Смирнову мы больше ничего не дадим. Пусть свой безглютеновый клевер жует.
Я села за свой компьютер и открыла таблицы логистики. Внутри меня медленно, но верно зрело стойкое ощущение, что все эти марафоны Сусанны ведут меня куда-то совсем не туда. Я пыталась поймать в сети глянцевого Володю, который оценивал меня как позицию в меню, и совершенно не замечала человека, который сидел в метре от меня и был готов любить мои капкейки просто за то, что они пахнут моим домом.
Но впереди нас ждал загородный тимбилдинг, и Сусанна уже готовила для меня «тяжелую артиллерию» в виде брендового шоппинга, который должен был окончательно добить мою многострадальную логистическую базу.
Глава 4. Операция «Лишний билетик»
— Ты мыслишь как мелкий лавочник, Клюева! — Сусанна в экране моего телефона была настолько возмущена, что её безупречно уложенное каре, казалось, вибрировало от праведного гнева. — Ну и что, что он покритиковал крем? Это же классический мужской защитный механизм! Он понял, что ты доминируешь на кухне, испугался своей уязвимости перед домашним уютом и включил сноба. Мы переходим к плану «Б». Нам нужно поймать его на ментальном уровне. На его личных элитарных интересах. Что он слушает?
Я уныло вздохнула, перебирая пустые пластиковые контейнеры.
— На прошлой неделе Шура из профкома пыталась заставить его сдать деньги на юбилей начальника АХО. Володя тогда вытащил наушник и высокомерно так сказал, что занят, потому что заказывает на виниле лимитированное издание какого-то британского инди-исполнителя. Имя сложное, на «К» начинается. Космо… Космик… В общем, в эту субботу этот британец выступает на закрытой акустической вечеринке в каком-то секретном клубе на бывшем заводе. Билетов в открытой продаже нет вообще. Только по инвайтам для своих.
На лице Сусанны мгновенно появилось выражение сыщика, напавшего на след золотой жилы. Она хищно прищурилась.
— Инвайты, говоришь? Закрытый клуб? Отлично. Мой Аркадий крутится в этой тусовке, он знает всех организаторов. Я достану тебе два билета. Это обойдется в кругленькую сумму, Клюева, но расценивай это как инвестицию в свое квантовое будущее. Твой скрипт на завтра: ты подходишь к Володе и как бы между прочим говоришь: «Ой, мне тут бренд-менеджер этого британца скинул два VIP-инвайта на субботу, а моя подруга-галеристка не может пойти. У тебя нет желания составить компанию? Жаль, если билеты пропадут». Поняла? Ты не напрашиваешься, ты делаешь ему королевское одолжение!
В четверг утром билеты были у меня в кармане. Точнее, не билеты, а два стильных черных пластиковых жетона с QR-кодами, за которые я перевела Сусанне половину своей заначки, отложенной на покупку нового робота-пылесоса. Робот-пылесос, конечно, вещь полезная, но Сусанна уверяла, что «когда ты станешь женой топ-менеджера, у тебя будет три домработницы и пылесосить тебе вообще не придется». Верилось в это с трудом, особенно когда я смотрела на Котлету, которая как раз в этот момент со свистом раскидывала наполнитель из лотка.
В офис я шла с ощущением, что несу в кармане ключи от Форт-Нокса.
Мой план по укрощению коммерческого директора был рассчитан на обеденный перерыв. Я дождалась, пока Володя Смирнов выйдет из переговорной, и поймала его у панорамного окна в лобби, где он стоял, задумчиво разглядывая хмурое московское небо.
— Владимир, добрый день, — я подошла ближе, стараясь держать спину прямой, хотя левая туфля снова начала предательски тереть лодыжку. — У вас найдется минута? По поводу… неформального вопроса.
Володя повернулся. На нем был безупречный серый пиджак в мелкую клетку, а из нагрудного кармана трогательно торчал уголок шелкового платка. Он посмотрел на меня с легкой опаской — видимо, до сих пор помнил мои лекции про «ритмы вселенной».
— Да, Надя. Слушаю. Только если можно, покороче, у меня через десять минут зум с инвесторами.
Я глубоко вздохнула, включила свой самый небрежный, «светский» тон и достала из кармана два черных пластиковых жетона.
— Да я буквально на секунду. Мне тут знакомый продюсер из Лондона прислал два VIP-инвайта на субботний акустический концерт. Ну, этого британца… вы, кажется, упоминали, что собираете его винил. А моя подруга, владелица галереи, в субботу улетает на биеннале в Венецию. Вот, думаю, не пропадать же инвайтам. Не хотите составить компанию?
Я протянула жетоны на ладони, мысленно молясь, чтобы пальцы не дрожали.
Володя Смирнов бросил взгляд на мою ладонь, и его глаза за стеклами стильных очков мгновенно расширились. Он буквально вырвал один жетон у меня из рук, поднес его к глазам и бережно перевернул. На его холеном лице отразился такой дикий, неподдельный восторг, какого я у него не видела никогда.
— Не может быть… — прошептал Володя, и его заносчивый голос вдруг стал мальчишеским. — Это же инвайты на закрытый сет в «Депо-3000»! Туда даже наши акционеры не смогли билеты достать! Надя… ты серьезно? У тебя есть связи с его лондонским менеджментом?
— Ну… мир тесен, Владимир, — загадочно улыбнулась я, чувствуя, как внутри расцветает гордость. Планы Сусанны работали! Рыбка заглотила наживку целиком! — Так что, вы свободны в субботу?
— Свободен ли я?! Да я ради этого концерта отменю ужин с генеральным! — Володя восторженно заулыбался, и в этот момент он показался мне даже милым. Он аккуратно забрал и второй жетон с моей ладони. — Надя, ты просто спасла меня! Это невероятно! Спасибо тебе огромное!
Я уже приготовилась услышать фразу о том, во сколько он заедет за мной в субботу, но Володя вдруг замялся, спрятал жетоны в карман пиджака и виновато посмотрел на меня:
— Слушай, Надь… Тут такое дело. Ты же знаешь Алену из отдела маркетинга? Ну, ту новенькую, которая пришла к нам месяц назад? Я за ней уже недели три пытаюсь ухаживать, на ужины приглашаю, а она всё динамит меня, строит из себя недотрогу. А вчера я случайно узнал, что она просто фанатеет от этого исполнителя! Надь, можно я… я возьму оба инвайта? Я приглашу Алену. Для меня это просто стопроцентный шанс растопить её лед! Ты же не обидишься, правда? Ты ведь сама сказала, что тебе просто жаль, если билеты пропадут. А для меня это вопрос жизни и смерти! Ты настоящая коллега, выручила так выручила!
Он крепко пожал мою онемевшую руку, развернулся и буквально побежал по коридору, на ходу вытаскивая телефон и радостно наговаривая аудиосообщение: «Алена, привет! Ты не поверишь, что у меня есть на субботу…»
Я осталась стоять у окна, одиноко созерцая свои пустые ладони. Воздуха в легких катастрофически не хватало. Внутри меня бушевал полярный экспресс из обиды, злости и дикого, удушающего стыда. Меня просто использовали. Цинично, легко, даже не заметив, что растоптали. Я отдала половину своих сбережений, чтобы этот глянцевый эгоист отвел другую женщину на концерт её мечты.
Кое-как переставляя неслушающиеся ноги, я вернулась в наш кабинет номер 405. Тихо прикрыла дверь, села за стол и уткнулась лбом в прохладную поверхность деревянной столешницы. Хотелось просто провалиться сквозь землю.
— Надь? Ты чего? Плохо себя чувствуешь? — Миша Дятлов мгновенно отложил свои путевые листы и оказался рядом. Он присел на корточки у моего стола, заглядывая мне в лицо с искренней тревогой. — Надь, у тебя лицо совсем белое. Что случилось? Смирнов что-то сказал? Он тебя обидел?
Я подняла голову, чувствуя, как к глазам подступают злые, горячие слезы.
— Миш… Я полная дура. Набитая, круглая, сертифицированная дура.
И я, не выдержав, рассказала ему всё. Ну, почти всё, умолчав про Сусанну и марафоны. Рассказала, как достала эти чертовы инвайты, как хотела пойти с Володей, и как он просто забрал их для другой девчонки.
Миша слушал меня молча. С каждым моим словом его лицо становилось всё более суровым, а кулаки на коленях сжимались так, что побелели костяшки. Когда я закончила, он глубоко вздохнул, поднялся во весь рост и злобно посмотрел на дверь.
— Ну и подонок же он, — тихо, но с такой силой, какой я от Миши никогда не слышала, произнес он. — Глянцевый, заносчивый эгоист. Надь, ну не плачь ты из-за этого индюка, пожалуйста. Да плевать на этот концерт! Хочешь… хочешь, мы в субботу сами куда-нибудь пойдем? Не на этот твой британский грохот, а в кино? Или в ту новую бургерную на набережной? Или вообще ко мне на дачу поедем, у меня там шашлыки, баня, Котлету твою с собой возьмем, пусть на травке побегает…
Он протянул мне чистый носовой платок, и его рука слегка подрагивала от волнения. Я посмотрела на Мишу — в его простом синем джемпере, со смешными растрепанными волосами и абсолютно честными, преданными глазами. И внутри меня вдруг стало удивительно тихо.
Я поняла, что пока я тратила силы, деньги и нервы, пытаясь соответствовать выдуманным «альфа-стандартам» Сусанны ради человека, который видел во мне лишь бесплатное справочное бюро, рядом со мной всё это время был тот, для кого моя «базовая комплектация» была самой лучшей вещью в мире.
Глава 5. Люксовый шоппинг и загородный тимбилдинг
— Это война, Клюева! — Сусанна кричала в экран телефона так, словно Володя Смирнов лично нанес оскорбление всей её коучинговой империи. — Забрать инвайты для девицы из маркетинга? Да он же пробил дно! Но мы не сдаемся. В эти выходные у вас загородный корпоративный тимбилдинг в эко-отеле. Это твой последний, сокрушительный шанс. Ты должна появиться там так, чтобы у него челюсть на паркет упала, а эта его Алена разрыдалась от зависти. Забудь про масс-маркет. Мы едем к моему байеру.
В пятницу вечером вместо уютного дивана и сериала в компании кошки Котлеты я оказалась в закрытом шоуруме на Новом Арбате. Владельцем этого места был пафосный молодой человек по имени Влад, который возил люксовые брендовые вещи напрямую из Милана и Парижа. Шоурум пах дорогим парфюмом, шампанским и огромными, немыслимыми деньгами.
— Владочка, нам нужно что-то концептуальное, — Сусанна царственно опустилась на кожаный диван, принимая из рук ассистента бокал игристого. — Чтобы дорого, сексуально, но строго. Квантовый прыжок, понимаешь?
Влад оглядел мою фигуру в безразмерном бежевом худи таким взглядом, словно перед ним стоял мешок с немытыми корнеплодами.
— Хм, сложный исходник. Но у меня есть костюм из последней лимитированной коллекции одного итальянского концепт-премиум бренда. Глубокий изумрудный цвет, асимметричный крой, шерсть с шелком. Цена, конечно, кусается, но это чистый эксклюзив.
Когда я вышла из примерочной в этом изумрудном чуде, я себя не узнала. Костюм действительно сидел потрясающе: пиджак подчеркивал талию, брюки визуально удлиняли ноги. Но был один маленький нюанс. В нем нельзя было дышать. То есть вообще. Корсетная вставка внутри пиджака сжимала мои ребра так, словно меня обнимал молодой и очень амбициозный анаконда. А брюки были настолько узкими в бедрах, что любое движение грозило превратить этот миланский эксклюзив в две независимые тряпочки.
— Надя, это восторг! — Сусанна защелкала камерой телефона. — Ты берешь его.
Когда Влад озвучил стоимость этого изумрудного великолепия, у меня перед глазами поплыли графики поставок арматуры. Сумма равнялась моим сбережениям за последние восемь месяцев. Прощай, новый диван. Прощай, хороший корм для Котлеты. Прощай, здравый смысл. Я приложила карту к терминалу, чувствуя, как внутри меня тихо плачет моя внутренняя Надя, привыкшая к режиму «База».
В субботу утром загородный эко-отель «Green Wellness» встретил сотрудников «Монолит-Групп» чистейшим хвойным воздухом, идеальными деревянными коттеджами и мелким, мерзким подмосковным дождем.
Все наши коллеги приехали в удобных спортивных костюмах, кроссовках и теплых куртках. И только я, согласно жесткому скрипту Сусанны, вышла из автобуса в изумрудном дизайнерском костюме, на шпильках и в кашемировом пальто, наброшенном на плечи. Я шла по мокрой деревянной дорожке отеля с прямой спиной, стараясь не дышать, чтобы не лопнули швы, и молилась только об одном: не поскользнуться на мокрой листве.
Эффект превзошел все ожидания. Наш опенспейс буквально замер. Шура из профкома, которая как раз разливала по пластиковым стаканчикам приветственный глинтвейн, застыла с половником в руке.
— Клюева… Ты ли это? — прошептала она, чуть не капнув горячим вином себе на кроссовки. — Ты на лабутенах, что ли? Мы же в лес приехали, у нас тут спортивное ориентирование по тимбилдингу!
— Добрый день, коллеги, — я снисходительно улыбнулась, стараясь говорить на выдохе. — Спортивное ориентирование — это прекрасно. Но эстетика должна быть во всем.
Миша Дятлов стоял чуть поодаль у мангала. На нем была смешная дутая куртка и старая шапка с помпоном. Увидев меня, он медленно опустил щипцы для угля. В его глазах отразилась такая смесь восхищения, испуга и глубокой тоски, что мне на секунду захотелось сорвать с себя этот изумрудный корсет и побежать к нему греться у костра. Но игра продолжалась.
Володя Смирнов появился на веранде главного корпуса чуть позже. Он был в безупречном спортивном костюме от известного теннисного бренда, в белых чистейших кроссовках и с неизменным айфоном в руке. Его пассия Алена из маркетинга крутилась рядом, что-то весело щебеча.
Заметив меня, Володя замер. Его брови взлетели вверх, он на секунду даже за секунду опустил телефон. Медленно подошел, бесцеремонно оглядывая мой костюм.
— Надя? Ничего себе… Это же коллекция «Milano Vanguard»? Зеленый изумруд? Я видел этот дроп в закрытых байерских каналах, его невозможно достать! У тебя потрясающий вкус. Не ожидал увидеть такую вещь здесь, среди наших логистических реалий.
Алена из маркетинга посмотрела на мой костюм, потом на свои брендовые кроссовки, густо покраснела и резко замолчала. Первое очко в мою пользу. Рыбка снова заглотила наживку, и на этот раз Володя сам предложил мне сесть рядом с ним за обеденным столом на веранде.
И вот тут начался мой самый главный, финальный сбой в системе.
Следующие два часа превратились для меня в изощренную ментальную пытку. Володя Смирнов, вдохновленный моим «миланским эксклюзивом», решил, что наконец-то нашел в нашем сером отделе достойного собеседника. И он начал говорить.
— Надь, а ты как думаешь, в этом сезоне ресейл-платформы окончательно убьют классический ритейл? — Володя изящно подцепил вилкой лист салата. — Я вот считаю, что пока дропы не станут полностью цифровыми через NFT, инвестиции в шмот — это прошлый век. Вот мы с Аленой в прошлые выходные ходили на тот акустический сет, помнишь, ты инвайты давала? Атмосфера, конечно, топ, но публика… Абсолютно нерелевантный сегмент. Никакого люксового вайба. Одни хипстеры в дешёвом секонде. Слушай, а твоя подруга-галеристка не планирует привезти в Москву выставку того берлинского нео-концептуалиста? Ну, который рисует жидким пластиком на старых автомобильных капотах? Это же сейчас главный тренд в Европе!
Я сидела, стиснутая своим изумрудным корсетом, слушала этот бесконечный, пустой и пафосный поток слов и чувствовала, как внутри меня медленно нарастает дикое, непреодолимое желание зевнуть. Или закричать.
Перед лицом этого идеального, глянцевого мужчины я вдруг с абсолютной, звенящей четкостью осознала, насколько он пустой. В его голове не было ничего, кроме названий брендов, трендов, ресейлов, подкастов про успешный успех и рассуждений о «релевантных сегментах». С ним нельзя было просто посмеяться. С ним нельзя было поговорить о том, как смешно Котлета охотится за лазерной указкой. Ему нельзя было рассказать, что водитель цементоза Степаныч вчера умудрился застрять под мостом, потому что читал стихи Есенина за рулем. Володя бы просто брезгливо поморщился и сказал, что Степаныч — «нетоксичный элемент с низким KPI».
Я повернула голову и посмотрела на соседний стол. Там сидел Миша Дятлов. Он весело рассказывал нашему сисадмину какую-то историю, активно размахивая руками, на которых были смешные шерстяные варежки, и весь стол дружно хохотал. Миша был настоящим. Живым. От него пахло дымом от костра, уютом и честностью. И в этот момент я поняла, что мой изумрудный костюм за сумасшедшие деньги — это просто дорогая, душная клетка, в которую я сама себя заперла ради призрачной иллюзии, придуманной Сусанной.
— Извини, Володя, — прервала я Смирнова на середине его увлекательного монолога про инвестиции в криптовалюту. — Мне нужно выйти на воздух. Квантовые переходы вселенной зовут.
Я поднялась со стула, едва не взвыв от боли в ребрах, и быстрыми шагами пошла прочь с веранды, совершенно не заботясь о том, что Володя остался сидеть с открытым ртом. Игра в альфа-женщину была официально проиграна. На кулинарном и ментальном фронтах наступило полное крушение иллюзий, и мне оставалось сделать только одно — вернуться к своим заводским настройкам.
Глава 6. Трещина в идеальном фасаде
После загородного тимбилдинга я возвращалась в Москву с одной-единственной мыслью: снять этот изумрудный панцирь, сжечь его на пустыре и заблокировать Сусанну во всех мессенджерах. Всю дорогу в автобусе я молча смотрела в окно на унылые подмосковные пейзажи, а ребра тупо ныли от корсета. Миша Дятлов сидел через три ряда от меня, тихо о чем-то переговариваясь с ребятами из АХО, и подсознательно я ловила себя на том, что постоянно ищу его взгляд в зеркале заднего вида. Было паршиво. Настолько паршиво, что даже Котлетин сухой корм казался мне сейчас вершиной гастрономического искусства, лишь бы поскорее оказаться дома.
Но до дома я так и не доехала. На Ярославском вокзале я вышла из автобуса, посмотрела на пакет с фирменным логотипом миланского шоурума и поняла, что не могу просто так это оставить. Мне нужно было вернуть этот костюм, вернуть свои сбережения и, главное, посмотреть Сусанне в глаза без всяких вебинаров. Сказать ей прямо, человеческим языком, что её «квантовый переход» — это полная ерунда, которая делает людей глубоко несчастными.
Я вызвала такси и поехала к ней в элитный загородный пентхаус на Новой Риге. Без предупреждения. Без предварительного согласования в мессенджерах. Альфа-женщины ведь не просят разрешения на визит, верно? Вот и я решила разыграть эту карту в последний раз.
Коттеджный поселок встретил меня идеальными стрижеными газонами, высокими кирпичными заборами и гробовой, почти кладбищенской тишиной. Я подошла к массивной дубовой двери Сусанниного дома, глубоко вздохнула, чтобы корсет на прощание выдавил из меня остатки кислорода, и решительно нажала на кнопку звонка.
За дверью послышался какой-то странный шум, глухой стук падения чего-то тяжелого, а затем наступила тишина. Через минуту замок щелкнул, и дверь медленно приоткрылась.
На пороге стояла Сусанна. Но это была не та сияющая богиня инстаграма, к которой я привыкла за последние две недели. На ней был старый, растянутый домашний халат неопределенного цвета — точь-в-точь такой же, за какой она устроила мне разнос в Zoom. Идеальное каре было растрепано так, словно по нему прошелся легкий подмосковный смерч, тушь под глазами безнадежно поплыла от слез, оставляя уродливые черные дорожки на щеках, а в руке она сжимала полупустой бокал с вином.
— Надя?.. — её голос прозвучал тихо, сипло и совершенно безжизненно. Из него полностью исчезли все коучинговые интонации и бархатная авторитетность. — Ты чего здесь? Без звонка…
Я опустила пакет с костюмом на пол.
— Сусанн, я костюм привезла. И вообще… я пришла сказать, что твой Смирнов — пустой пластмассовый манекен, с которым невозможно находиться рядом дольше пятнадцати минут. Но… господи, что с тобой случилось? На тебе лица нет!
Сусанна посмотрела на меня, потом на пакет, и её губы предательски задрожали. Она сделала большой глоток из бокала, отступила вглубь просторного, залитого тусклым светом холла и глухо произнесла:
— Проходи, Клюева. Раз уж приехала. Костюм брось там. Он всё равно уже ничего не исправит.
Я прошла за ней в огромную, безупречно белую кухню-гостиную, которую столько раз видела в её сторис. Но сейчас этот идеальный фасад интерьерного глянца был полностью разрушен. На полу валялись осколки дорогой хрустальной вазы, на стильном кухонном острове сиротливо стояла открытая бутылка крепкого алкоголя, а на стене, прямо поверх огромной, лакированной «карты желаний» с фотографиями вилл и яхт, был жирно, наотмашь размазан красный соус от недоеденной пиццы.
Сусанна бессильно опустилась на высокий барный стул, спрятала лицо в ладони и вдруг глухо, отчаянно разрыдалась. Её плечи судорожно вздрагивали.
— Он ушел, Надя… — всхлипывала она, глотая слезы. — Аркадий собрал вещи и уехал два часа назад. К какой-то своей двадцатилетней бэк-вокалистке из студии. Сказал, что больше не может жить в этом филиале психологического диспансера! Сказал, что я его задушила своими скриптами, своими чакрами, своим вечным контролем и расписанием свиданий по календарю… Надь, он назвал меня роботом! Сказал, что со мной нельзя просто посидеть на кухне в трусах и поесть жареной картошки из сковородки, потому что у нас, видите ли, по плану «вечер изысканной проявленности»!
Я стояла посреди этой роскошной кухни и завороженно смотрела на свою школьную подругу. Внутри меня не было ни капли злорадства — только огромная, щемящая человеческая жалость. Передо мной сидела глубоко несчастная, одинокая и запутавшаяся женщина, которая сама себя загнала в ловушку из выдуманных стандартов и глянцевых картинок. Она продавала миллионам женщин инструкцию по счастью, а её собственное счастье в этот момент с тихим шорохом паковало чемоданы на Новой Риге.
— Сусанн, ну тихо, тихо… — я подошла ближе, аккуратно забрала у неё бокал с вином, поставила его на стол и просто обняла её за плечи.
И моя наставница, мой великий коуч по квантовым переходам, уткнулась носом в мое плечо, пахнущее подмосковным костром и дешевым офисным чаем, и плакала навзрыд, как маленькая девочка, у которой отобрали любимую куклу.
— Надь, ну почему так? — прерывисто шептала она, размазывая тушь по моему изумрудному пиджаку (который мне теперь было абсолютно не жалко). — Я же всё делала по науке! Я просчитывала каждый шаг, я вела блог, я учила вас быть альфа-женщинами… Почему этот фасад рухнул? Что я сделала не так?
Я мягко отстранила её от себя, взяла со стола бумажную салфетку и бережно вытерла ей глаза.
— Знаешь, Сусанн… Мне кажется, ты просто забыла, что Аркадий — он живой. И ты живая. Люди не живут по скриптам и алгоритмам, это тебе любой инспектор по логистике скажет. Нельзя запрограммировать любовь, как поставку щебня. Ты пыталась построить идеальный бизнес-план из своей семьи, а ему хотелось просто… чтобы его любили. Настоящего. С его дурацкой музыкой и растрепанными волосами. И тебя чтобы любили — вот такую, в старом халате, с размазанной тушью, а не ту идеальную куклу из инстаграма.
Сусанна шмыгнула носом, посмотрела на меня сквозь слезы и вдруг тихо, горько усмехнулась:
— Надо же… Клюева. Надя. Сидишь тут со мной, лекции мне читаешь. А ведь я тебя укрощать Смирнова учила. Ну и как твой Смирнов? Квантовый переход состоялся?
— Состоялся, — я улыбнулась, расстегивая наконец верхнюю пуговицу своего удушающего пиджака и делая первый за вечер полноценный, глубокий вдох. — Смирнов оказался редким заносчивым занудой, с которым не о чем поговорить, кроме инвестиций в криптовалюту и берлинских нео-концептуалистов. Я сбежала от него прямо посреди обеда. И знаешь что? Мне так хорошо, Сусанн.
Мы просидели на её разгромленной кухне до глубокой ночи. Мы не слушали аффирмации и не открывали карту желаний. Мы просто пили чай, ели остатки остывшей пиццы прямо из коробки и вспоминали нашу школу — как прогуливали физику, как верили в большую любовь и какими настоящими мы тогда были. В эту ночь идеальный фасад Сусанны окончательно треснул, но сквозь эту трещину впервые за много лет пробился свет живой, настоящей человеческой души.
Глава 7. Возврат к заводским настройкам
В понедельник утром Москва встретила меня привычным, плотным туманом и первыми по-настоящему холодными каплями октябрьского дождя. Но мне впервые за долгое время было абсолютно, кристально всё равно, какая там погода за окном.
Я стояла перед зеркалом в прихожей и испытывала почти физическое, детское блаженство. На мне было мое любимое, застиранное до идеальной мягкости бежевое худи оверсайз, удобные свободные джинсы и старые, растоптанные кроссовки, в которых можно было безболезненно пройти пешком хоть до самого Вышнего Волочка. Никаких шпилек, от которых пальцы до сих пор ныли мелкой судорохой. Никаких узких юбок-карандашей, мешающих сделать нормальный шаг. Я собрала волосы в самый обычный, хаотичный хвост на затылке, полностью проигнорировав укладку, смыла остатки тонального крема и посмотрела себе в глаза.
— Ну что, Клюева, — улыбнулась я своему отражению, в котором наконец-то снова появилась нормальная, живая Надя. — База официально вернулась в чат. Режим «Альфа-тигрицы» удален из системы без возможности восстановления.
Котлета, сидевшая на стиральной машинке, коротко и одобрительно мяукнула, словно подтверждая, что её хозяйка наконец-то пришла в сознание. Я погладила кошку за ухом, подхватила свой старый тканевый рюкзак и вышла из квартиры.
В метро я ехала с каким-то удивительным чувством легкости в груди. Пассажиры вокруг меня по-прежнему хмуро листали ленты новостей, поезд привычно грохотал на стыках рельсов, но внутри меня больше не крутились эти безумные, навязанные Сусанной аффирмации. Мне больше не нужно было никого ловить, никого укрощать и подстраивать свой пульс под мифические ритмы вселенной. Я была самой собой, и это оказалось самым лучшим, самым дефицитным статусом в этом городе.
В девять утра я переступила порог офиса «Монолит-Групп». Когда я шла по коридору четвертого этажа, коллеги смотрели на меня с явным облегчением. Парень из ИТ-отдела весело кивнул мне, а Шура из профкома, караулившая кого-то у принтера, довольно всплеснула руками:
— О, Клюева! Ну наконец-то ты на человека стала похожа! А то ходила тут всю неделю как пришелец из Дубая, подойти страшно было. Надь, я там тебя в список на подарок коменданту внесла, с тебя триста рублей, сдашь?
— Сдам, Шур, обязательно сдам, прямо после обеда, — рассмеялась я, чувствуя, как офисный мир послушно возвращается на свои правильные, привычные рельсы.
Я подошла к двери нашего кабинета номер 405, на секунду задержала руку на ручке, глубоко вздохнула и решительно толкнула стеклянную створку.
Миша Дятлов уже сидел за своим рабочим столом. На нем был его неизменный, жутко уютный синий джемпер в ромбик, а на моем столе уже дымилась точно такая же керамическая кружка с кофе, как и сотни дней до этого. Миша сосредоточенно сверял путевые листы, что-то бормоча себе под нос и смешно хмуря брови за стеклами очков.
Услышав шаги, он поднял голову. Его взгляд скользнул по моему огромному худи, по кроссовкам, поднялся к лицу, на котором не было ни капли макияжа, и на его лице медленно, дюйм за дюймом, расцвела та самая теплая, домашняя и невероятно родная улыбка, которую я не променяла бы сейчас ни на один Porsche в мире.
— Надя… — тихо и с каким-то безграничным облегчением в голосе произнес он, откладывая ручку в сторону. — Ты вернулась. В смысле… ты снова в кроссовках. У тебя всё хорошо? Как выходные прошли?
Я прошла к своему столу, с наслаждением сбросила рюкзак на пол и уселась в свое скрипучее рабочее кресло, чувствуя себя так, словно вернулась из долгой, изматывающей кругосветной экспедиции обратно домой. Взяла в руки теплую кружку, сделала большой глоток крепкого кофе и зажмурилась от удовольствия.
— Выходные прошли познавательно, Миш, — я посмотрела на него через стол, и внутри меня всё внезапно встало на свои места. — Я поняла одну очень важную вещь по логистике. Иногда, чтобы система работала идеально, не нужно внедрять дорогие иностранные скрипты и менять архитектуру. Нужно просто ценить свою базовую комплектацию. И людей, которые эту комплектацию любят.
Миша внимательно слушал меня, и его добрые глаза за стеклами очков смотрели на меня с такой неприкрытой, глубокой и преданной нежностью, что у меня перехватило дыхание. Он всё понял. Понял без лишних слов, без моих объяснений про Сусанну и марафоны.
— Надь… — Миша вдруг поднялся со своего кресла, сделал два шага и остановился прямо у моего стола. Он неловко переминался с ноги на ногу, потирая ладони, совсем как мальчишка перед сложным экзаменом. — Я… я на самом деле всю неделю места себе не находил. Смотрел, как ты на этих жутких каблуках ходишь, как этот Смирнов на тебя свои пустые глаза пялит… Мне так хотелось подойти и сказать тебе… Надь, ты для меня всегда самая обаятельная и привлекательная. Хоть в костюме этом зеленом, хоть в худи, хоть вообще с Котлетой на голове. Ты мне нужна. Настоящая. Наша.
Его голос слегка дрожал от волнения, а пальцы судорожно сжимали край стола. Он открылся мне полностью, без всяких коучинговых техник, без манипуляций и «триггеров дефицита». Он просто выложил на стол свое честное, любящее мужское сердце.
Я поставила кружку с кофе на стол, медленно поднялась со своего кресла и сделала шаг к нему. Мои кроссовки мягко ступили по офисному линолеуму. Я посмотрела в его взволнованное лицо, поправила дужку его съехавших набок очков и тихо, но очень уверенно сказала:
— Миш… А помнишь, ты в пятницу говорил про кино? И про бургерную на набережной? И про дачу с шашлыками?
Миша испуганно и радостно закивал:
— Помню, Надь. Конечно помню. В любую субботу, когда скажешь…
— Зачем ждать субботы? — я улыбнулась, чувствуя, как по телу разливается невероятное, ошеломительное тепло. — Пойдем сегодня. Прямо после работы. Поедим самых вредных, огромных бургеров, а потом пойдем в кино на какой-нибудь дурацкий комедийный фильм. И Котлету с собой на дачу в выходные обязательно возьмем.
Миша замер на секунду, словно не веря своему огромному, внезапно обрушившемуся на него счастью. А затем его лицо озарилось такой сияющей, безумной улыбкой, что мне показалось, будто в нашем сером кабинете номер 405 посреди хмурого московского октября внезапно включили самое яркое тропическое солнце. Он протянул руку и аккуратно, бережно взял меня за ладонь. Его пальцы были теплыми и надежными.
В этот момент дверь кабинета без стука приоткрылась, и внутрь заглянул Володя Смирнов. Он держал в руках свой неизменный стаканчик с матча-латте и выглядел, как обычно, безупречно и высокомерно.
— Дятлов, Клюева, доброе утро. Надя, слушай, я тут подумал по поводу того берлинского нео-концептуалиста, о котором мы говорили на тимбилдинге… У тебя нет контактов твоей подруги-галеристки? Мне очень нужно для Алены…
Я повернула голову, посмотрела на Володю, потом перевела взгляд на наши с Мишей сцепленные руки и весело, открыто рассмеялась.
— Извини, Володя, — спокойно ответила я, даже не думая включать «бархатный голос». — Контакты галеристки утеряны при очередном квантовом переходе вселенной. Система дала сбой. Обратись в отдел маркетинга, там любят тренды. А у нас сейчас дедлайн по Вышнему Волочку. Мы заняты.
Володя Смирнов удивленно приподнял бровь, посмотрел на наши руки, потом на мое счастливое лицо в старом худи, пробормотал что-то невнятное про «странный корпоративный вайб» и быстро закрыл дверь с той стороны.
Мы с Мишей остались вдвоем. За окном нашего кабинета шумела, спешила и куда-то вечно бежала огромная, глянцевая Москва, которая так долго пыталась научить меня фальшивому успеху. Но нам до этого города больше не было никакого дела. Мы сидели в своем кабинете, пили обычный кофе с сандаловым ароматом корицы, держались за руки и точно знали, что наш личный, самый главный и настоящий марафон счастья только что успешно начался.
Эпилог. Счастье без фильтров
Знаете, какой главный инсайт я вынесла из всей этой истории с квантовыми переходами? Самые лучшие вещи в жизни происходят тогда, когда на твоем телефоне садится батарейка, а на лице нет ни грамма тонального крема.
Прошло ровно полгода. За окном весна 2026 года, сумасшедший апрель, который заставил Москву сбросить серые пуховики и выкатить на улицы электросамокаты.
Субботнее утро в нашей новой, пока еще наполовину отремонтированной квартире в Черемушках пахнет настоящим, оглушительным счастьем: жареной картошкой с луком прямо со сковородки, крепким свежесваренным кофе и строительной пылью. Да, мы с Мишей всё-таки съехались три месяца назад. И нет, у нас нет трех домработниц и робота-пылесоса премиум-класса. Зато у нас есть Котлета, которая прямо сейчас с упоением гоняет по недостеленному ламинату рулон малярного скотча, и нам в этом хаосе абсолютно, непередаваемо круто.
Миша сидел на полу в заляпанных белой краской старых джинсах, сосредоточенно пытаясь собрать шведский комод из Икеи по инструкции, в которой, кажется, половину страниц напечатали вверх ногами. У него на носу было маленькое пятнышко грунтовки, а волосы смешно растрепались во все стороны.
— Надь, тут написано, что эксцентриковая стяжка должна входить в паз «А», но паз «А» у нас почему-то находится в районе задней стенки, — Миша уныло посмотрел на меня из-под очков. — Похоже, у шведов с логистикой и чертежами еще хуже, чем на нашей автобазе под Вышним Волочком.
Я подошла к нему со спины, в своем любимом огромном худи, ласково обняла за шею и чмокнула в испачканную щеку.
— Спокойно, инспектор Дятлов. Давай сюда свои чертежи, сейчас старший логист перестроит этот маршрут. Нам ли с тобой ломать голову над какими-то пазами?
В этот момент на кухонном столе настойчиво завибрировал мой телефон. Я лениво потянулась к экрану. Видеозвонок в Telegram. Отправитель: Сусанна.
Я нажала на кнопку «Принять», и на экране появилось лицо моей школьной подруги. Но, боже мой, как же сильно она изменилась! Никакого белоснежного люкса, никаких гигантских очков в помещении и пафосных поз на фоне Porsche. Сусанна сидела в очень уютном, светлом кабинете, оформленном в спокойных бежевых тонах. На ней был простой, элегантный трикотажный свитер, волосы собраны в аккуратный хвост, а на лице был легкий, едва заметный макияж. Но главное — её глаза. Из них полностью исчез тот голодный, хищный блеск вечного коуча, уступив место спокойной, мягкой уверенности.
— Надик, привет! — Сусанна тепло улыбнулась, и её голос прозвучал удивительно искренне и мягко, без всяких бархатных манипуляций. — Как вы там? Комод собрали?
— Пытаемся, Сусанн. Миша как раз воюет со шведской архитектурой, — рассмеялась я, показывая ей в камеру фронт работ. — Ты сама как? Где ты?
— Я в своем новом центре, — Сусанна повернула камеру телефона, показывая лаконичную вывеску на стене: «Центр честной психотерапии Сусанны Регнер». — Закрыла я наглухо все эти марафоны «Альфа-самок» и «Приручения миллионеров», Надь. Удалила сайт, вернула деньги за последние потоки. Поняла, что больше не могу транслировать этот глянцевый бред. Мы ведь с Аркадием тогда… ну, когда он ушел, сели на его студии, без камер, без моих этих дурацких скриптов, и просто проорались. Впервые за семь лет высказали друг другу всё, что наболело. Знаешь, как очистило? Оказывается, он меня просто боялся все эти годы. Боялся не соответствовать моей идеальной картинке.
Сусанна сделала глоток обычного чая из большой керамической кружки и мягко улыбнулась:
— В общем, мы пробуем всё сначала. Пошли на парную терапию, учимся разговаривать как нормальные люди, а не как персонажи из бизнес-тренингов. И центр вот этот я открыла для женщин, которым не нужен «квантовый переход» к олигархам. Мы тут учимся… просто принимать себя. Настоящих. Базовых, как ты говоришь. Кстати, Клюева, спасибо тебе. Если бы ты тогда не приехала ко мне без звонка в своем душном изумрудном костюме и не обняла меня, плачущую, я бы до сих пор сидела в той золотой клетке и пила смузи из сельдерея.
— Тебе спасибо, Сусанн. За то, что вовремя выбила меня из моих текстур, — тихо сказала я. — Без твоих безумных вебинаров я бы, наверное, еще лет десять сидела в кабинете 405 и не замечала, что мое счастье сидит в метре от меня и пьет кофе с двумя ложками сахара.
— Ладно, обнимаю вас, базовые мои! Мне пора, сейчас первый клиент придет, — Сусанна помахала рукой и отключила звонок.
Я отложила телефон на подоконник, подошла к окну и посмотрела на весеннюю Москву. Она по-прежнему куда-то спешила, шумела миллионами машин на Садовом кольце, сверкала огромными рекламными билбордами, призывая всех быть успешными, богатыми и отретушированными до полной неузнаваемости. Но мне больше не хотелось участвовать в этой гонке.
Миша сзади тихо, победно ухнул:
— Есть! Надь, смотри, первый ящик встал как влитой! Паз «А» побежден!
Я обернулась. Мой любимый, взъерошенный, абсолютно неидеальный и самый лучший мужчина в мире сидел на полу среди досок и гордо демонстрировал мне собранную деталь. Котлета тут же запрыгнула внутрь ящика, сворачиваясь там клубком и занимая новую территорию.
Я подошла, села на пол прямо рядом с ним, положила голову на его теплое плечо в синем джемпере в ромбик и поняла одну очень простую вещь. Самый главный лайфхак в этой жизни — это не марафоны желаний и не аффирмации перед сном. Главный лайфхак — это найти человека, который будет любить твой настоящий, базовый и совершенно не отретушированный фильтрами вайб. И у нас с Мишей этот вайб был самым лучшим в мире.
Добавить комментарий